<

Что это за элита?

Просмотров: 99

С некоторых пор меня занимает вопрос, почему современные ученые пишут из рук вон плохо. Не все, но подавляющее большинство. Между тем в девятнадцатом веке, да и начале двадцатого историки, юристы, философы излагали свои идеи столь увлекательно, что их книги покупались, читались и обсуждались широкой публикой. А двадцатый век принес моду писать либо запредельно сложно, либо невыразимо скучно. Вряд ли от того, что наука стала сложнее (имеются в виду гуманитарные науки). Скорей уж потому, что наука перестала быть уделом избранных По данным ЮНЕСКО, объем научной деятельности удваивается примерно каждые 10-15 лет, и соответственно множится число тех, кто профессионально занимается наукой. Если население планеты, начиная с середины двадцатого века, прирастало ежегодно на 1,7 процента, число научных работников, увеличивалось на 7 процентов.

Армия ныне действующих научных работников составляет 90 процентов от общего числа ученых за всю историю науки.

В стране победившего пролетариата наука воплощала мощный интеллектуальный потенциал рабоче-крестьянской массы. Партийная элита, очевидно, чтобы не пребывать в гордом одиночестве, дозволила формирование научной элиты. Блага, конечно, не те, но все равно немалые. Особо отличившимся — дачи, квартиры, машины и поездки на международные научные конференции. В стране победившей демократии расцвели политическая элита и бизнес-элита, а вот научной элите места под солнцем не нашлось. Что это за элита в самом деле — без денег, без почестей, без благ. Самые талантливые уехали заграницу, самые ловкие подались в бизнес и менеджмент. Но свято место, прости, Господи, за банальность, пусто место не бывает, и полчища тех, кому еще десять лет назад ничего не светило, ринулись завоевывать высоты науки.

А от того, что научных работников стало слишком много, экстраординарности, необычности в самом занятии наукой сильно поубавилось.

Занятие наукой ныне мало чем отличается от работы на производстве или в конторе.

И язык — это едва ли не единственное средство вернуть утраченную экстраординарность. Опасный путь. Ибо по-настоящему овладеть научным языком и впоследствии даже отвергнуть его можно, лишь располагая серьезным научным и культурным багажом, а вот имитировать язык науки легче легкого. Грех наукообразия, наверное, не самый страшный на свете, но беда в том, что грешащие им закосневают в грехе и никогда не раскаиваются. Большинство гуманитарных текстов адресовано узкому кругу посвященных, а на непосвященных они в лучшем случае наводят скуку. Мне возразят, что научные тексты на массового читателя не рассчитаны. Тогда вопрос: зачем заранее отваживать народ от того, что ему может быть полезно? В отличие от искусства и литературы, где критики худо ли бедно контролируют общий процесс, в науке подобные средства контроля отсутствуют. В прежние времена общий уровень науки определяла Академия, она и по сей день остается синонимом Высокой Науки, но ее реальное участие в научном процессе ныне исключительно формально. Академизм — явление более низкого порядка, ибо здесь бал правит догма. Противоположный полюс — мы академиев не кончали — подделка под нутряного человека, который нутром все чует и знает. Между двумя этими полюсами — наукообразие, подделка под науку. Ее отличительный признак-минимум мысли при максимуме слов. ****

Обсудить на форуме

Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>