<

Топологическая версия постчеловеческой персонологии: к Разумным Ландшафтам

Ноя 05, 2011
Просмотров: 262

Статья опубликована в журнале «Философские Науки», Выпуск 6, 2010, 36-54 стр. Для публикации на сайте filosofia.ru предоставлена автором.

Чеклецов Вадим Викторович. ИФ РАН, сектор междисциплинарных проблем научно-технического развития.

Vadim V. Chekletsov, Institute of Philosophy of the Russian Academy of Sciences, Department for Interdisciplinary Problems of the Scientific and Technological Development.

NBIC-convergence Ethical, Socio-cultural and Humanitarian problems Research Group.

Topological version of the posthuman personology: toward the Smart Landscapes.

Abstract:

Integral synergy approach to the socio-cultural, transcendent and economic dimensions of the posthuman personology can be provided by new Smart Landscape concept. Smart Landscape is a Posthuman Body meta-form: extrapolation of Person Topology to a realinteractive autopoetic Environment Space for Other. So Smart Landscape is Posthuman Being topological self-representation and self-actualization, where he constructs his Body as a social space to another postanthropological Person.

Резюме:

Концепция Разумных Ландшафтов – попытка интегрального синергийного подхода к социо-культурному, трансцендентному и экономическому измерениям постчеловеческой персонологии. Разумный Ландшафт- это мета- форма Постчеловеческого Тела: экстраполяция Топологии Личности до интерактивной автопоэтической среды для Другого на реальной местности. Таким образом, Разумный Ландшафт- это топологическая само-репрезентация и само-актуализация Постчеловеческого Субъекта, где он конструирует свое Тело, как социальное пространство для другой постантропологической Личности.

Какими мы станем? Каким будет окружающий нас Мир? Эти вопросы, может статься, связаны нетривиально, гораздо более прямым образом. Человеком не рождаются – становятся; среда обитания и условия формирования личности – городские ландшафты, социальное пространство и время – также постоянно эволюционируют. Мы попытались рассмотреть в антропотехнологической и социо-культурной коэволюции Человека Разумного инвариант — некую точку конвергентного схождения: когда отдельная Личность становится способной стать полноценной персонализированной социальной средой и строит буквально свое тело в виде живого Мира – интерактивного автопоэтического ландшафта для Другого. Таким образом, мы представляем введение в конструирование футурообраза «тех, кто придет нам на смену»: Ландшафтов Разумных – метаформы постчеловеческого тела, саморепрезентации постантропологического субъекта в онтической Игре для Другого. Отталкиваясь от предельно возможного края футурологического горизонта, мы постарались также решить для себя проблему практических действий «здесь и сейчас», не теряя при этом глубины найденных философских посылок. Концепция Разумных Ландшафтов – попытка интегрального подхода к социо-гуманитарному, экономическому и трансцендентному измерениям техноэволюции Человека.

С развитием конвергирующих (NBIC) [1] технологий понятие Human Enhancement — улучшения природы человека технологическими средствами обретает в последнее время статус чуть ли не общепризнанного проекта. Об этом говорит недавно прошедшая международная конференция Общества Философии Техники (SPT 2009): «Конвергирующие технологии, изменяющие общества», где темы киборгов, компьютерно-мозговых интерфейсов, генной терапии и циркулирующих в теле нанороботов поднимались уже не в плане футурологии, а в качестве реальных проблем прикладной этики. В то же время, среди многих философов науки и техники давно присутсвует определенное недовольство черезчур плоским видением будущего, которое исходит от социально-активных визионеров трансгуманизма. Действительно, сегодня со всей остротой назрела необходимость создания полноценной альтернативы однобокому физикалисткому подходу к антропотехнологической эволюции. Сциентистский маятник уже качнулся в обратную сторону: европейская государственная программа наноконвергенции, в отличие от североамериканской ставит акцент на социо-гуманитарных и культурологических аспектах Постчеловеческого тренда [2]. Однако, интуитивные порывы «одухотворить» грядущую эпоху «мутантов», «киборгов» и «наносапиенс» так и останутся всего лишь манифестами без глубокой онтологической основы, без понимания, какую же «самость» мы так боимся потерять? Техноугроза ставит перед нами с новой силой старые вопросы о сути «человечности», личностном самоопределении, границах «Я».

«Мы — в мыслях, а не мысли- в нас»- изречение Пирса справедливо не только для умственной активности; так полагают представители наиболее адекватного, на мой взгляд, постфеноменологического направления в философии техники (Д.Иде, Б.Латур, П.-П. Вербик). Мы – также в наших отношениях с Миром, наших интеракциях с природной и социальной средой. Представление технологии как объекта несправедливо; технологии, скорее, опосредуют взаимодействие субъекта и Мира, «Я» и «не-Я», конструируя особое коммуникативно-деятельностное пространство, которое, в свою очередь, задает направление нашему жизненному пути [3].

Так что же все-таки означает этот весьма труднопереводимый термин Human Enhancement? Какие качества мы предоставляем для улучшения, апгрейда человека в Homo Sapiens 2.0? Начиная со второго вопроса, уместно будет процитировать замечание Лэнгдона Виннера, что в трансгуманистическом дискурсе акцент ставится на улучшении индивидуальных качеств: «быстрее», «сильнее», «умнее», а качества, подобные способности к любви, сопереживанию, взаимоподдержке практически не упоминаются[4].

Более или менее общепринято рабочее определение Human Enhancement, как «биомедицинское технологическое вмешательство в функционирование организма, предпринятое с целями, отличными от лечения и предотвращения болезни» (T.Douglas, 2007). Это, понятное дело, очень спорная дефиниция, так как содержит до сих пор проблематичное само по себе понятие «болезни», что уводит нас в бесконечные споры о норме и патологии. Часто приводится пример генетической селекции эмбрионов: определив, что у эмбриона синдром Дауна, мы не даем ему развиться, «пропуская к жизни» только эмбрионы с нормальным набором хромосом, из которых по определению вырастут более умные дети. Что это: терапия или «улучшение умственных способностей»? Мы не ставим сейчас перед собой задачу детального разбора нюансов различий «лечения» и «улучшения». Мы оставим также весьма важный и интересный вопрос о том, когда именно количество и интенсивность изменений антропологии перерастают в новое качество «следующей» версии Человека Разумного (на глаз ясно, что Кентавр или Разумное Облако, живущее в вакууме Космоса — не вполне люди). Нас больше интересует:

-так называемый «спектр улучшений» [5], его пределы, общие закономерности, инварианты;

-взаимоотношения техно-апгрейда (собственно Human Enhancement) и традиционных методик улучшения человека (обучение, религиозные практики, медитация, игра);

-взаимосвязь между техноэволюцией человека и среды его обитания (социальное, городское пространство и время; культурные ландшафты 2.0)

Мало, кто поспорит с тезисом о том, что границы личности, «Я» не совпадают с границами кожи человеческого тела. Гораздо менее тривиально утверждение, что и границы самого тела человека — топос неоднозначный и динамичный. Недавние опыты, проведенные исследовательскими группами в нескольких европейских клиниках (Lucilla Cardinali, 2009) подтверждают известный факт: человеческое сознание склонно воспринимать орудие, как часть тела. Опыты (Miguel A. L. Nicolelis, 2009) показывают, что у обезьян, соединенных с искусственным устройством, которым управляет мозг, развивается кинестетическое самоосознание, чувство движения и прикосновения, полностью отделенное от сенсорного входа их биологического тела. Успехи протезов, управляемых мыслью (а сейчас уже и передающих сигналы чувствительности), парализованный человек, гуляющий по виртуальному городу (Gert Pfurtscheller, 2009) — все это заставляет еще раз усомниться в обыденном представлении о Corpus Humanum. Следуя за Мерло-Понти, Тхостов А.Ш. развивает свою феноменологию тела, показывая, что оно (тело) также, как и орудия (технологии) не вполне вписывается в субъект-объектное описание Мира, являясь своеобразным посредником: «Неоднозначность местоположения такой границы [тела] может быть продемонстрирована в классическом психологическом феномене зонда {Бор, 1971; Леонтьев А.Н., 1975). Его смысл заключается в том, что человек, использующий для ощупывания объекта зонд, парадоксальным образом локализует свои ощущения не на границе руки и зонда (объективно разделяющей его тело и не его зонд), а на границе зонда и объекта. Ощущение оказывается смещенным, вынесенным за пределы естественного тела в мир внешних вещей. Зонд, включенный в схему тела и подчиненный движению, воспринимается как его продолжение и не объективируется….» [6] Автор этих строк задает резонный вопрос: роботизированная рука механика- это что — часть механизма, который ремонтирует мастер или же — часть самого механика? По-прошествие времени, инструмент встраивается в схему тела, и музыкант начинает уже не надавливать на клавиши, а играть непосредственно музыку.

Подобные экстраполяции человеческого тела за пределы наличного вызывают из памяти теоретические конструкты о представления технологий, как экстракорпоральных органов или органопроекции (Э.Капп, о. П.Флоренский и др.): «Орудия расширяютобласть нашей деятельности и нашего чувства тем, что они продолжают наше тело» [7], и снова же прямиком отсылают нас к течениям околотрансгуманистической направленности.

Еще раз отмечу, что и в отечественных академических кругах (особенно среди апологетов строгих или же — традиционных дисциплин) термины «Постчеловек» (Posthuman) и «Трансгуманизм» (Transhumanism) за последнее время несколько дискредетировали себя, как ненаучные. Действительно, при множестве дефиниций, туманный образ Постчеловека находится все еще в области футурологии [8], да в умах социально-активных и зачастую — некритичных визионеров продолжения эволюции вида Homo технологическими средствами. К указанной выше тематике, поэтому, мы чаще будем применять столь же туманное, но гораздо менее технократичное обозначение: трансформативная антропология [9] с акцентами на исторической реконструкции, поиске инвариантов телесного и психического, социо-гуманитарном и культурологическом аспекте проблемы техноэволюции Человека.

Со стороны психологов, пас в сторону расширения границ «Я» идет со стороны многочисленных культурологических концепций личности (Л.С.Выготский, М.М.Бахтин, К. Левин, К.-Г. Юнг, Ж.Ньюттен и прочее и прочее). [10] Эти теории действенны:

Можно только удивляться силе проекции и самоидентификации, что может захватывать человека, склонного буквально чувствовать отождествление с обладаемыми им вещами, с пред-ставляемыми им большими и малыми социальными группами, абстракными идеями, наконец. За это (в сущности, свою расширенную идентичность) и убивают, и погибают. Углубляться даже в самый поверхностный разбор разнообразнейших концепций личности, видимо, не имеет смысла; каждый читатель может припомнить красочный пример «расширения» или «сужения» личностных границ, пластичности «Я». Среди современных отечественных мыслителей стоит отметить Г.Л.Тульчинского с его «Постчеловеческой персонологией»: действительно, можно согласиться с лениградским философом, что границы метафизического тела человека трансцендируются полем ответственности, свободы, смыслопологания.

А теперь, приближаясь к собственно идее разумного ландшафта, заход к проблеме расширенного «Я» со стороны географии, точнее — метагеографии: «…не являются ли фикциями, обязанными своим возникновением позднейшей логико-дискурсивной аналитической деятельности, этот человек и это «его» место, взятые порознь? И не единое (курсив мой) ли перед нами- то веяние духа, которое вошло в пространство места сего и, одухотворив, преобразило его до основания? Пространство позволило войти в себя этому «духовному» и этому «человеческому», усвоило себе это начало и стало не просто «новым местом», но тем, что называют Genius loci, который можно понимать и как дух, усвоивший себе место сие и обретший тем самым свои корни, свою опору, но ни в коемом случае не как олицетворение места…» [11] В отделе теоретической географии работает также соратник Г. Хакена профессор Ювал Португали, создатель перспективной концепции SIRN (Синергетических Интер-Репрезентативных Сетей). Основная мысль этой концепции в том, что мышление не протекает исключительно внутри черепной коробки: границы мыслительного процесса расширяются на городской ланшафт, преобразуя его; и, наоборот, город постоянно преобразует паттерны (репрезентации) нашего сознания. [12] Не думаю, что адепты метагеографии (Замятин Д.Н. и др.) при создании своих образов руководствовались веяниями новейших антропотехнологических постчеловеческих трендов. Быть может, создатели так называемой психогеографии (И. Щеглов, Ги Дебор & соратники) вовсе и не собирались настолько глубоко онтологизировать влияние среды, инженерии ситуаций на личность. И тем интереснее сделать подобный мысленный скачок:

Мы уже давно живем в искусственной среде, процессы, артефакты, знаки и символы-феномены которой так или иначе представляют собой продукт активности, в конечном счете, отдельных людей. Зачастую очень трудно отрефлексировать, насколько социальное пространство определяет нашу жизнь. Об этом много, очень много написано, чего стоит один Ю. Лотман:

«Архитектура по своей природе связана и с утопией, и с историей. Эти две образующие человеческой культуры и составляют ее контекст, взятый в наиболее общем плане. В определенном смысле элемент утопии всегда присущ архитектуре, по­скольку созданный руками человека мир всегда моделирует его представление об идеальном универсуме». [13]

Город, его архитектура, коммуникации, семантика поглощает, увлекая нас в свои игры — обезличенные и почти всегда — обездушенные. Конструирование социальных пространств определенной, вполне конкретной местности в Новое Время – в слишком довлеющей степени — прерогатива Государства, общества спектакля. Социальные сферы малых групп – клубов, обществ, течений и пр. – некие гибриды доминирующих в умах их представителей паттернов и прямого влияния лидеров (тоталитарных или не очень). Неужели невозможно создание в альтернативу современным душным мегаполисам и аморфным пригородным «деревням» по — настоящему интересных разнообразных персонализированных Миров?

В гораздо более интимное пространство впускают друг друга люди, осуществляя то, что мы называем «Дружба», «Любовь». Мужчина (Женщина), рассказывая потенциально близкому человеку истории своей жизни (будь-то вымышленные или реальные, относящиеся к себе или нет — неважно) в этом автоповествовании постоянно репрезентирует себя, постоянно конструирует себя в нарративе. Когда Он (Она) вводит Другого в свой Дом, в пространство своих отношений, грез, иллюзий, надежд, в свои воспоминания и планы, то этим неизбежно открывает свое Тело, и копуляция, соитие здесь — лишь апогей.

Приняв на мгновение техноэволюционный сценарий, экстраполируя до предела возможности антропотехнологических трансформаций, к чему мы придем? Что, по сути своей, будет пред-ставлять из себя пресловутый Постчеловек? Какой здесь инвариант, самая соль? Может быть, метаформа постчеловеческого Тела, как вектор к полионтичности- это максимально персонализированная живая Вселенная для Другого?

То есть здесь мы сталкиваемся с пропедевтикой очень глубокого парадигмального сдвига: социальное пространство теперь не обезличено, а представляет собой буквально тело Другого. Зажмурив глаза, мы ставим знак равенства ЛИЧНОСТЬ=ЛАНДШАФТ.

Важно заметить, речь здесь идет не о метафорах, мы постулируем возможность реальной антропотехнологической репрезентации Личности в интерактивном Ландшафте – социальном пространстве для Другого. Образ живого Мира — чувствующей и мыслящей среды известен давно и, в основном, из литературы (вспомним, к примеру, что Солярис Лема был живой планетой). Может быть, корни подобного мировосприятия теряются в глубинных пантеистических интуициях. Пантеизм – достаточно широкое понятие, объединяющее внутри себя разные мировоззрения (вспомним, к примеру, панентеизм — «Все в Боге»), и уже достаточно давно не воспринимается вульгарно только лишь как путь к материалистическому мышлению. Здесь уместно будет еще вспомнить отношение к тому, что мы сейчас называем «проблемой Постчеловека» незаслуженно подзабытых тейярдистов [14]. Для Де Шардена эволюция, в том числе человеческой антропологии — механизм развертывания Божьего замысла во вселенной. Точка Омега для Тейяра де Шардена есть Бог, который благодаря силе своего притяжения дает направление и цель прогрессивно эволюционирующему синтезу. Процесс эволюции — естественное приуготовление к сверхприродному порядку, указанному Христом. Когда в ходе эволюции материя-энергия истощит весь свой потенциал к дальнейшему духовному развитию, конвергенция космического природного порядка и сверхприродного порядка приведет к Парусии, «уникальному и наивысочайшему событию, в котором Историческое соединится с Трансцендентным» [«Божественная среда»].

К отношению современных теологов к трансгуманизму мы еще вернемся. И поиск нового прорыва к Вертикали Бытия, может статься, — самое главное в наших экстраполяциях. А пока попытаемся разобраться, почему же для метаформы Постчеловека мы выбрали (с перспективой последущего развития смысла) именно понятие ландшафт? «Культура является существенным аспектом ландшафта, а ландшафт — средой, сферой и ценностью культуры. Культура — всегда сопряжение человека и ландшафта; ее трудно представить вне обращенности к ландшафту. Видение культуры подразумевает ландшафт. Видение ландшафта подразумевает культуру. Своеобразию такого взгляда на культуру — назову его ландшафтная герменевтика культуры — отвечает и особый способ ее проживания. Это не столько эксплицитная концепция, сколько способ жизни, центрированной по бытию в культурном ландшафте… Культурный ландшафт — это земное пространство, жизненная среда достаточно большой (самосохраняющейся) группы людей, если это пространство одновременно цельно и дифференцированно, освоено утилитарно, семантически и символически. Различая эти аспекты, будем помнить, что в ландшафте прагматическое неотделимо от смыслового. Отсюда вывод: люди могут жить в ландшафте, не соотносясь с ним как таковым (как могут жить в истории, сего не ощущая)». (Каганский В.Л.).

Может показаться натянутым вплетение вопросов сельского хозяйства в концепцию топологической версии постчеловека. Однако же, вспомним, что упомянутая выше нанобиоконвергенция (NBIC) через IT, когнитивные технологии захватывает сферы, в том числе и социо-гуманитарные, этику и культуру. Сельское хозяйство по-английски обозначается, как Agriculture, что совершенно справедливо напоминает нам о генезисе культуры из возделования, очеловечивания участков земли. «Принимая во внимание, что сейчас мы растим дерево и строим стол, через 50 лет мы сможем просто растить стол. Так как все большее количество инженеров работают над биологическими системами, наша промышленная инфрастуктура может кардинально измениться. 50 лет назаад наша промышленность была основана на угле и стали, сейчас — на информации и кремнии. Через 50 лет она может быть основана на живых системах. Некое подобие новой сельскохозяйственной эры, только радикально иного рода». [15]

В дискурсе Постчеловека акцент, зачастую, ставиться на улучшении таких качеств, как восприятие, мышление, способность к определенным действиям. Мы же сейчас, в общем смысле, говорили о пространственных характеристиках постантропологического субъекта. Как было отмечено, технологии в прошлом расширяли Личность вовне. Встраиваимые чипы-импланты, нанороботы, генная инженерия, биотехнологии, компьютерно-мозговые интерфейсы перенесли границу взаимодействия техне и человека внутрь тела. Однако, эта техноволна изменения антропологии, выражаясь визульно, откатывается, изменяя биологическую основу человека, назад во внешнюю среду, делая ландшафты все более разумными: сетевые технологии, современные коммуникации, «разумный дом»; наносенсорами, датчиками и микрочипами (RFID) наделяют все что угодно, даже деревья — интерактивные стены, программируемая материя [16], умные вещи- все то, что сейчас обозначается модными выраженьицами — Ambient intelligence (AmI), Internet of Things (Iot), Smart Environment (SmE) [17]… Что это, как не пролегомены Разумных Ландшафтов?

Борхес в своей новелле «История Вечности» рассказывает свое смутное впечатление от прогулки по окраинам Буэнос-Аайреса. «Эти дома — они точно такие, как те, двадцать лет назад…- и тут внезапный инсайт посещает великого старца,- эти дома, кирпичи, кладка — не точно такие, ОНИ ТЕ ЖЕ САМЫЕ». Трудноуловимый Эон, момент запечатленной в камне Вечности. Человеческое «Я» оставляет отпечаток, образ в едином культурном, географическом Ландшафте, это поле Игры, с помощью которой мы вызываем к жизни ушедших в гораздо большей степени, чем это представляет себе обыденное сознание, обзывая подобную топологическую реинкарнацию историческими вехами. К чему мы клоним? – К расширению Человека уже не в пространстве, но во Времени. [18]

Действительно, пространство и время неразрывно повязаны в континууме. Расширение границ Личности во Времени — это не только банально увеличение продолжительности жизни. Мы захватываем будущее глубиной и разработанностью футурологического взгляда, ожиданиями, планами. Надеждой [19]. Прошлое определяется Памятью.

С развитием сетевых и мультимедийных технологий давнее стремление людей увековечить себя в мемуарах, дневниках обрело новую силу. Это видно из бурного развития интернет блогов и социальных сетей, увлечения (иногда доходящее до мании) личными фото — и видеохрониками. Один из основателей американской программы нанобиоконвергенции Чарльз Бэйнбридж поднимает серьезный вопрос о том, возможно ли в принципе некое воскрешение, восстановление целостной личности по тем информационным следам, которые человек оставил в течение своей жизни. [20] Недавно появился сетевой ресурс (LifeNaut.com), где люди общими усилиями детально воссоздают (пока информационно) образы умерших великих личностей; на этом сайте также с помощью специальной программы можно создать говорящий аватар себя любимого и детально картировать свою жизнь. Необходимо заметить, что эти технические и методологические вопросы вкупе с возможностями манипуляции нано- и биоуровнем материи поднимают на новую ступень (и в новом свете) утопические идеи Н.Ф.Федорова о воскрешении всех предков. Данный технологический тренд также перекликается с широко обсуждающейся во все времена идеей некоего информационного бессмертия человека в гиперпространстве культуры. [21]

Интересно упомянуть здесь также древнюю технику запоминания: Дворцы Памяти. Как известно, еще со времен основателя мнемоники Симонида Кеосского (вероятно, и раньше) люди с феноменальной памятью раскладывают факты, цифры, имена в знакомом, хорошо детализированном, сохраненном в сознании ландшафте. Я не думаю, что эффективность такого топологического механизма памяти — случайность.

Невообразимая популярность онлай-игр, растущее движение ролевых игр в реальных ландшафтах. Захлестывающая мир материальных вещей виртуальность симулякров. И, конечно же, головокружительные вселенные Civilization, Spore, Second Life. [22]

Игра — по мнению М.Мак’юэна,- тоже коммуникация. Личность, как Игра в ландшафте культуры. Как насчет тела Постчеловека? Данное еще Хейзингой определение Игры, как ограниченного во времени и пространстве процесса, происходящего по определенным правилам, ничего не стоит отнести к телу постантропологического субъекта. Смысл гадамеровской герменевтики Игры — в некоем воскрешении играющим создателя произведения. Тело, как произведение искусства в виде Мира, в котором Другой может жить, зная, что Вселенная теперь для него — не пустая бессмысленая и холодная среда, а исполненный смысла, семантически многомерный Космос, экстериоризированное сердце, которое не перестало биться со смертью миокарда создателя.

Ландшафтами кроме культургеографов и всех прочих занимаются еще экологи. Конвергенция понимания Культуры, как загадочного гиперпространства, в котором продолжают в некотором смысле жить создатели культурных феноменов с экологией весьма занимательна: «…семиотика, логика, этика, эстетика возникают как системные свойства подобно генетическо­му коду, половому размножению, разделению экологических ниш. Продолжив аналогии, можно применить экологические критерии биомассы, продуктивности, накопления омертвевшей продукции (мортмассы), разнообразия к метаэкологическим системам…. Ведь смысл экологии и метаэкологии один — в противостоянии смерти. При этом экологические системы раз­виваются в направлении увеличения биомассы, роста разнообразия, сокращения отходов, и с метаэкологическими происходит то же самое». Смысл здесь, опять же, — в направлении к полионтичности; ведь известно, как много зла рождается от конкуренции именно болезненнопохожих. Неповторимый оригинал же — всегда вне конкуренции, он сам создал уникальную нишу. В концепции разумных ландшафтов Личность уже буквально создает себя, как теперь уже реально пред-ставленную метаэкосистему- социальный хронотоп для Другого.

Еще раз хочу отметить, что качественно иную — несравненно большую актуальность абстрактному футурообразу Разумных Ландшафтов придает реальность вполне конкретных технопроектов [23]— уже упомянутой нами не раз наноконвергенции. Принципиальная междисциплинарность и трансдисциплинарность как самого нанотеха, так и области возможностей нано-инструментария в изменении природы человека, создании «сильного» Искуственного Интеллекта и некоей альтернативной биологической Жизни-2 – все это требует глубокого и масштабного философского синтеза современных естесственнонаучных и социогуманитарных концепций для адекватного исторического и проективного представления трансформативной антропологии.

Специфика синергийного NBIC — процесса (нано-, био-, инфо- и когно- Конвергенции) заключается в том, что человечество впервые за всю историю своего развития обретает инструменты для создания альтернативного естесственному биологическому развитию техноэволюционного процесса. То есть нанотех (ключевой актор Конвергенции), по сути, как способ манипулирования материей на квантовом уровне в комплексе с другими эмерджентными технологиями дает ключ к появлению исскусственной жизни, к изменению живой природы на самом фундаментальном уровне, в том числе и собственной антропологии. Очень важно понять, что нанотехнонаука — это не просто модное течение, а заявка на качественно новый уровень конструирования реальности. Здесь необходимо заметить, что вторым ключевым стратегическим технотрендом западные правительственные организации считают проекты Интернета Вещей, или же, в более общем смысле Smart Environment (Разумной Среды) [24]

Стало уже расхожим мнение, что эволюция тела Homo Sapiens закончилась, уступив место развитию социумов — культуры и технологий, совершенствование генов сменилось развитием и репликацией социокультурных мемов [25], имеющих информационную природу. Переведя NBIC-конвергенцию с языка областей взаимодействия (нано-, био-, инфо, когно- технонауки) на язык акторов наномасштаба: атомов, генов, нейронов и битов, мы сталкиваемся с гибридами природы и культуры, по выражению Брюно Латура- квазиобъектами или, «субъект-объектами», которые размывают барьеры между культурой и природой, деятелем и материалом [26]. Пространство взаимодействия этих квазиобъектов на определенном уровне становится автопоэтическим, перерождаясь в реальность неких экосистем 2.0. Именно к этой смутной и пугающей перспективе мы приближаемся с ускорением, развивая такие тренды как Синтетическая Жизнь [27], Искусственный Интеллект, Компьютерно — мозговые интерфейсы и НаноАссемблер [28]. В наших руках определить, каким будет этот новый Мир: дегуманизированным Нечто или полионтичной Вселенной живых Разумных Ландшафтов.

Все это, вроде бы, технологические пролегомены; где же тут философия? А начинается она здесь при осмыслении индуцированной вышеуказанными технотрендами переломного момента в сознании современного человека: ширящейся ломки мировоззрения, трансформации социальности, глубочайшего кризиса самоидентичности. Сверхзадачей философии в этой сфере выступает создание достаточно отрефлексированного полноценного гармоничного и безопасного футурообраза, который бы выступал аттрактором, вектором напряженности смыслового поля, организующего уже сегодня наши действия. Основанный в 1996 году фонд Long Now осуществляет многомиллионный проект 10-титысячелетних часов. Смысл проекта — в повышении связи и ответственности поколений перед Будущим. Наши проекты и ожидания никогда не будут полноценными, если мы не будем заглядывать максимально далеко, в экстремально, на грани возможностей далекие области у самого края футурологического горизонта, и, одновременно, и это не менее важно, постоянно сверяться с меняющимся, углубляющимся, все более живым Прошлым, снова и снова рекурсивно возвращяясь в настоящий момент, который только таким образом становится Эоном Вечности.

Здесь мы подходим к обещанному рассмотрению непростых отношений между адептами антропотехнологической эволюции Человека и представителями религиозного мировоззрения. Несмотря на отсутствие официальной позиции по проблеме Постчеловека со стороны официальных конфессий, уже можно встретить немало работ, направленных на синтез новейших технологических амбиций Hunan Enhancement и теологии.

В частности, известный на Западе христианский биоэтик доктор Грегор Волбринг в своей работе «Треугольник из новых технологий, людей с ограниченными возможностями и Всемирного Совета Церквей; Able-изм: предпосылка для трансгуманизма» [29]ищет пути примерения позиций иудео-христианских церквей с трансгуманистическими идеями, разыгрывая карту «помощи страждущим инвалидам». В качестве неких пролегоменов к Христианскому Трансгуманизму Волбринг также использует концепты Со-Творения и продолжающегося Творения Богом посредством человека. Близкие Волбрингу идеи высказывает Стефен Роберт Гарнер в своей диссертации «Трансгуманизм и Образ Божий» [30], используя для примерения религии и современных технологий концепцию «человека, как сотворенного со-творца».

Говоря об архиважности NBIC-конвергенции технологий (нано-, био-, инфо-, когно-) для Улучшения Природы Человека, мы уже упоминали о необходимости включения NBIC-модели в еще более широкий социокультурный контекст — социальный и антропологический. В Старом Свете формируется такой более всеобъемлющий подход, выражающийся в схеме:

Nano-Bio-Info-Cogno-Socio-Anthro-Philo-Geo-Eco-Urbo-Orbo-Macro-Micro-Nano [31]

Данную концепцию развивает проект WiCC (Widening the Circles of Convergence) — Расширение кругов Конвергенции, совершенно справедливо привлекающий к проблеме NBIC-конвергентных технологий специалистов в области социальных наук, антропологии, философии, геологии, экологии, архитектуры, возобновляемых источников энергии, экономики и пр. Проект CTEKS уделяет больше внимания социальным, культурологическим, правовым, этическим вопросам конвергентных технологий, провозглашая вместо американского «инжиниринга ума и тела» девиз «ижиниринг для ума и тела».

Необходимо заметить, что даже в европейской концепции расширения кругов конвергенции «Nano Bio Info Cogno Socio Anthro Philo Geo Eco Urbo Orbo Macro Micro Nano» отсутсвует компонент «theo-» или же «transcendo-«. Вертикаль Бытия никто не отменял; и ролью России может явиться как раз преодоление голого технократизма в постчеловеческом дискурсе, сохранение и представление в новом свете «вечных ценностей», чтобы возможности, которые предоставляет Конвергенция обогащали наш внутренний и внешний Мир, а не сводили существование Духовной Личности до уровня кибернетических-синергетических систем. Идеи Соборности и Всеединства очень живо перекликаются с новейшими «конвергентными» тенденциями.

Переинтерпретируя импульс к Неовсеединству (В.И. Моисеев), ниже мы попытаемся показать возможность актуализации того самого заветного синтеза Науки, Религии, Искусства, рационального, этического, эстетического, Истины, Добра и Красоты, как именно на практике проект Разумных Ландшафтов может помочь собрать эти да сих пор во многом «отвлеченные начала»:

1. Внимание к средствам познания в неклассической и далее — к самому субъекту познания в постнекласической науке ведет к так называемой человекомерности научных исследований. Преодоление отчуждения личности от НТР, превращения человека в еденицу потребления осуществляется за счет того, что Творец Разумного Ландшафта (субъект Постчеловеческого Мира), с одной стороны, изначально поставлен перед задачей рационального постижения Космоса, не ради отвлеченных целей прогресса неких внешних абстракций по типу «экономика», «общество», а во имя собственной саморепрезентации, так как он здесь и сейчас постигает бесконечность Вселенной, автопоэтически конструируя свое тело, эксплицируя еще не выявленные возможности Бытия для Другого. С другой стороны, субъект Постчеловеческого Мира в качестве Путешественника играет, погружаясь в Мир Разумного Ландшафта Другого, его техне (в хайдеггеровском смысле), и в этой Игре (допустим, грубо говоря, для начала, выполняя задания предложенного Квеста на Разумной Местности) в качестве побочного продукта рождаются элементы научного-технического знания.

2. Не секрет, что расцвет древней Греции во многом был обусловлен культивируемой Периклом системе агонов. Городские и полевые Ролевые Игры, фирмы, практикующие все более сложные, экстремальные и концептуализируемые формы тимбилдинга, стимуляции креативности топ — менеджмента, общая игрализация масс-медиа, социальных взаимодействий и т.п. – это первые ласточки, неотрефлексированная тенденция к созданию противостоящих необходимости Миров Свободы — онтических Игр. Альтернативой обществу потребления может стать общество креативности, мечты (мы хотим, чтобы оно еще было и обществом Надежды, Веры, Любви). Креативные Игры автопоэзиса Разумных Ландшафтов могут стать краеугольным камнем перехода к адекватной онтологически обоснованной версии постинформационного общества [32]. Эволюция видов искусства, технэ, от наскальной живописи до кинематографа, мультимедийных инсталляций, перфомансов, виртуальной реальности подготавливает почву для интегральных, синкретических креативных Игр Разумных интерактивных ландшафтов. Идеалом и прототипом данного вида креативных игр может стать феномен Собора, в котором Искусство соединяется со знанием фундаментальных физических законов Универсума (то о чем писал П.Валери в своем «Введении в систему Леонарда да Винчи») и с движением Духа к Трансцендентному. Обозначим такой специфичный ракурс, для различения с классичеческой Соборностью русской православной философии, как Неособорность. Подобная Неособорность, обладающая свойствами самоорганизации, автопоэзиса, перцептивности, интерактивности и коммуникации может стать основой новейшего ренессанса Искусства в Играх Разумных ландшафтов.

3. К переосмыслению христианской Любви: Мужское начало постчеловеческого субъекта («Путешественник») бродит по лабиринтам, садам и тропам Разумного Ландшафта («женское начало» постчеловеческого субъекта) зная, что окружающий его Мир- это тело-загадка Другого, Genius loci его Жизни, репрезентативная саморазвивающася Игра, в форме которой Другой решил пред-ставить себя в Вечности. Понять и принять этот живой Лабиринт возможно только посредством Любви Путешественника к приютившему его Разумному Ландшафту, как частице Бога. А взаимная Любовь, конгруэнтность, коэволюция Путешественника и Ландшафта, интерференция на их границах, флуктуации, самозарождающиеся в автопоэтичные вихри рождает нечтопринципиально новое— Ребенка, в потенциале кроящего в себе возможность полноценной Живой Вселенной.

Не претендуя на единственность концепции форсайт-решения, основную идею которой несколько бессвязно я пытался донести выше, еще раз резюмирую семью тезисами в отношении разумных ландшафтов: метаформы одновременно как постчеловеческого тела, так и социального пространства будущих субъектов коммуникации:

1. Граница «Я»- неоднозначна и динамична. Это подтверждают, во-первых, данные физиологии восприятия во-вторых — обоснованность многочисленных культурологических концепций личности в психологии. Неоднозначность субъект-объектной границы, самоопределения схемы тела в связи с психологическим феноменами, с представлением технологий, как экстракорпоральных органов, отождествлением с имиджевыми артефактами (мода), в связи с трансформативными антропологическими практиками (тело-без-органов), в связи с процессами социальной идентификации и пр.- все это позволяет говорить о нетривиальности — расширении топологии личности за физические границы тела.

2. В концепции Разумных ландшафтов репрезентация Личности происходит в границах реального интерактивного пространства для Другого. Этим постулируется экстраполяция, вектор развития для изменения природы человека, метаформа трансформативной антропологии. Эта интерактивная, автопоэтическая среда является также вариантом экосистем 2.0- предела техноэволюции Искусственной Жизни.

3. Исходя из возможностей NBIC-технологий, конструируемый Личностью в рамках определенной территории Разумный Ландшафт может обладать как обширной перцептивной поверхностью (наносенсоры, нанорецепторы) с обработкой «чувственных» данных с помощью современных информационных сетей (ГРИД и пр.) и систем ИИ, так и (вследствие эмерджентных свойств наносистем) мощным потенциалом самоорганизации, автопоэзиса и саморазвития;

4. Разумный Ландшафт изначально представляется интерактивным и открытым коммуникации с Другим- как пространство креативных Игр, в которых происходит как становление и актуализация нано-, био-, информационных и когнитивных технологий, так и селекция новых форм социальных отношений — в движении к новому качеству одухотворенных, персонализированных экосистем.

5. Пространство Разумного Ландшафта в сопряжении с наноконвергенцией предоставляет Личности сильные возможности семантической нагрузки естесственных и вновь созданных компонентов очерченной для репрезентации территории. Это Genius loci постантропологического субъекта, как место, усвоившее дух личностно-преломленных феноменов Культуры. Это рефлексивно-активное поле Игры – актуализации знаков, символов, паттернов, мемов — их формы существования в Вечности [33].

6. Новые формы интерсубъективности во взаимоотношениях репрезентированной в форме Разумного Ландшафта Личности и Другого порождают и новые формы экономических отношений:

с одной стороны изменяется потребление — от чистого консьюмеризма к увеличению спроса на артефакты, процессы и услуги в качестве компонентов, модулей строительства собственного постчеловеческого тела;

с другой стороны происходит изменение самого способа производства — в сторону полной инвайронментализации, когда в рамках Разумного Ландшафта высокоэффективным сочетанием возобновляемых источников энергии, автопоэзиса самореплицирующихся нано- и биосистем, достигается «растворение» производства в Игре, само производство становится более похожим на непрерывное Творение Жизни, органично вплетаясь в канву маршрутов саморепрезентирующегося Живого Универсума.

7. Ценностные ориентиры построения Разумных Ландшафтов для Другого позволяют моделировать новые формы деятельностного подхода к Вертикали Бытия, трансцендентному измерению существования Личности:

во-первых, здесь видится параллель репрезинтирующих субъекта онтических Игр Разумного Ландшафта с концептом со-творения Универсума и своего Тела в подобии Imago Dei;

во-вторых, в данном подходе органично возникает максима Всеединства «Истины, Добра и Красоты»- рационального, этического и эстетического в пред-ставлении своего экстраполированного до Разумного Ландшафта Тела, как ответственности пред-ставления социального пространства и времени для Другого.

Сноски

[1] NBIC-конвергенция — это положительное, ускоряющее взаимовлияние нано- (N), био- (B), информационных (I) и когнитивных (C) технологий. См. напр. Основополагающие государственные отчеты: Converging Technologies for Improving Human Performance: nanotechnology, biotechnology, information technology and cognitive science. Edited by Mihail C. Roco and William Sims Bainbridge, National Science Foundation, Report, 2002, Managing nano-bio-info-cogno innovations: converging technologies in society. Edited by William Sims Bainbridge and Mihail C. Roco, National Science Foundation , Report, 2005, Converging Technologies –Shaping the Future of European Societies by Alfred Nordmann, Report 2004. По поводу NBIC-конвергенции много уже написано и в отечественной литературе; в частности, и в журнале: «Философские науки», № 1, 2008. С. 97-117

[2] Концепция WiCC (расширения кругов конвергенции) «Nano-Bio-Info-Cogno-Socio-Anthro-Philo-Geo-Eco-Urbo-Orbo-Macro-Micro-Nano» европейской группы CTECS «Экспертов высокого уровня». Converging Technologies –Shaping the Future of European Societies by Alfred Nordmann, Report 2004.

[3] Aydin Ciano. On the Relation Between Human Beings and Technology: a Peircean Perspective // SPT2009, University of Twente, Netherlands. С. 16

[4] Rinie van Est, Pim Klaassen, Mirjam Schuijff and Martijntje Smits. Future man — No future man

Connecting the technological, cultural and political dots of human enhancement// The Hague: Rathenau Institute June 1, 2008. С. 7

[5] Human Enhancement spectrum — термин междисциплинарной британской группы Demos, означающий всю гамму возможных антропотехнологических изменений. Логическим концом этого спектра специалисты Demos считают перенос (загрузку) сознания в компьютер.

[6] «…В экспериментах по сенсорной депривации были получены результаты, которые можно интерпретировать как нарушения топологии субъекта. В особых условиях обедненности или искаженности внешней стимуляции у испытуемых возникали странные ощущения изменения формы и размерности тела, конечностей и пр. (Bexton, 1954). Г.Бекеши продемонстрированы фантомы пространственного «предвижения» ощущения, которое могло локализоваться вне тела. Используя пару специальных вибраторов, раздражавших кончики пальцев или участки бедра, и изменяя интервалы между стимулами, Г.Бекеши показал, что ощущение может локализоваться в пространстве между пальцами или между коленями (Becesy, 1967).» Тхостов А.Ш. Психология телесности. // М.: Смысл, 2002. С. 64, С. 80

[7] Русский космизм сборник сост. С.Г. Семенова, А.Г. Гачева. // М. 1993, С. 149

[8] Хотя к данной сфере как никогда применим принцип: «Лучший способ предсказать будущее – создать его» См. напр. Joachim Schummer. «From Nano-Convergence to NBIC-Convergence: «The best way to predict the future is to create it»»Deliberating Future Technologies: Identity, Ethics, and Governance of Nanotechnology, Heidelberg et al.: Springer, 2008.

[9]С.С.Хоружий. «Проблема постчеловека, или трансформативная антропология глазами синергийной антропологии» // Философские Науки, 2, 2008. С. 10-31

[10] Концепция экзистенциального пространства субъекта со своего боку приходит к понятию топологической персонологии: «Литература даёт нам многочисленные примеры попыток лингвистическими и художественными средствами очертить это внутреннее пространство. Так, известные метафоры «душа не на месте», «выйти из себя», «места себе не находить», «уголок души», «тайники души», «дно души» и др. косвенно свидетельствуют о том, что людям свойственно переживать свою аутентичность в пределах некоторых пространственных и временных характеристик…. Конечно, «место» — понятие не вполне психологическое, хотя исследовать субъективную топику «Я» означает не только попытки как-то локализовать его в самом по себе трудно локализуемом внутреннем пространстве, но и попытки понять своеобразную «экзистенциальную собственность» человека, то есть всего того, что из «большого» бытия «вписалось» в опыт самоопределения субъекта, стало «своим», оформило границы «Я-не Я», определило самобытный жизненный путь, персональные ценности, индивидуальную субкультуру человека.»

[11]Топоров В.Н. Эней- человек судьбы. К «средиземноморской персонологии» // Ч.I.М..: Радикс, 1993. С. 43-44

[12] Juval Portugali The Seven Basic Propositions of SIRN

(Synergetic Inter-Representation Networks) // Nonlinear Phenomena in Complex Systems 2002. С.428-444

[13]Лотман Ю. Семиосфера. // СПб.: «Искусство – СПб», 2000. С.681

[14] В заключительной части («Завершающий этап Земли») главной работы «Феномен человека» действительно выдающегося мыслителя — французского ученого-палеонтолога, философа и теолога Пьера Тейяра де Шардена читаем: «Мы, безусловно, до сих пор толкали нашу расу на авантюру и недостаточно думали о проблеме, какими медицинскими и моральными факторами нужно заменить грубые силы естественного отбора, если мы их устраним. В ближайшие столетия необходимо основать и развить сообразно нашим личностным качествам благородную человеческую форму евгенизма.» Идеи де Шардена в настоящее время продолжает движение неотейярдистов. См. напр. сайт Duane Elgin www.awakeningearth.org

[15] Down on the farm / The Impact of Nano-Scale Technologies on Food and Agriculture // ETC Group, Ottawa, Canada 2004. С. 36

[16] Claytronics Project /Collaborative Research in Programmable Matter Directed by Carnegie Mellon and Intel //http://www.cs.cmu.edu/

[17] Основоположником концепции Разумной Среды считают Марка Вейзера (Mark Weiser, 1952-1999). В ЕС, Северной Америке, Японии и Китае проекты Интернета Вещей и Разумной Среды приняты на государственном уровне в качестве приоритетных наравне с нанотехнологиями (конвергентными технологиями) из-за значительных экономических, социо-культурных, социо-политических эффектов. См. подробнее Cook, Diane; Das, Sajal. Smart Environments: Technology, Protocols and Applications. Wiley-Interscience, 2005; Vision and Challenges for Realising the Internet of Things Edited byHarald Sundmaeker, Patrick Guillemin, Peter Friess, Sylvie Woelfflé, Europian Comission, 2010; Rob van Kranenburg The Internet of Things. A critique of ambient technology and the all-seeing network of RFID. Notebook #2 Institute of Network Cultures. Amsterdam

[18] Это отличается, как от субъективного бессмертия трансгуманистов, так и от упрощенного понимания вопроса, когда говорят «его дело живо», про память потомков и т.п.

[19] Вспомнить Блоха. См. E. Bloch . The Principle of Hope // MIT Press, 1986.

[20] Это важно еще для одного сомнительного вида трансгуманистического «бессмертия»- цифровой жизни в компьютере. Сеттлеретика — наука об оцифровке сознания и загрузке его в компьютер.

[21] Приведем примеры сюжетов из современной литературы: К Крису Кельвину, герою романа Станислава Лема «Солярис» психологу, прибывшему разобраться со странными событиями на планетарной станции, приходит его умершая жена Хари. Причем Разумный Океан восстанавливает ее «модель» реалистичной вплоть до молекул по всем (предварительно засканированным) воспоминаниям о ней Кельвина. Тут встает серьезный вопрос об идентичности модели и оригинала, и о тождественности-ценности в Любви Другого самого по себе или через взаимодействие (здесь- по воспоминаниям). В романе Кристофера Приста «Лотерея» герой озадачен целью выразить всего себя на бумаге- не просто последовтельность жизненных событий, а именно суть, выбор его волей только своего неповторимо личного ядра, которое может выражаться, как ни странно, даже в искажениях реально происходивших событий и никогда не происходивших фантазиях. Именно это полуфантастическое аллегорическое видение реальности и своей самости герой выбирает в качестве «матрицы» для своего сознания после медицинского стирания памяти (это необходимое технологическое условие выигранной в Лотерее вечной жизни).

[22] См. также Носов Н.А. Манифест виртуалистики. // Тр. лаб. виртуалистики. Вып. 15 // М.: Путь, 2001.- С.17.

[23] И социальная реальность роста отчуждения от областей науки и духа все большего процента людей в обществе потребления.

[24] См. например отчет для ООН (www.itu.int/osg/spu/publications/internetofthings/), Diane J. Cook, Sajal K. Das Smart environments: technologies, protocols, and applications.// Wiley-Interscience 2005

[25] Популярное на сегодняшний день понятие ричарда Докинза из его книги «Эгоистичный ген».

[26] B. Latour. We have never been modern // Harvard University Press, Cambridge Mass., USA, 1993.

[27] См. достижения лаборатории искусственной жизни Крега Вентера http://www.jcvi.org/

[28] Самовоспроизводящийся нанорепликатор, «Машина Созидания» Эрика Дрекслера

[29] Gregor Wolbring. The triangle of new and emerging technologies, disabled people and the World Council of Churches; Able-ism: A prerequisite for Transhumanism. 2007 http://www.bioethicsanddisability.org/

[30] . Stephen Robert Garner. Transhumanism and the imago Dei. Narratives of apprehension and hope.// A thesis submitted in fulfillment of the requirements for the degree of Doctor of Philosophy in Theology, The University of Auckland, 2006.

[31] Converging Technologies –Shaping the Future of European Societies by Alfred Nordmann, Report 2004.

[32] См. напр. Ролф Йенсен. Общество мечты. Как грядущий сдвиг от информации к воображению преобразит ваш бизнес // Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2002 г.

[33] Нам необходима, как воздух адекватная времени версия Касталии. (Герман Гессе. Игра в бисер. Опыт жизнеописания магистра игры Иозефа Кнехта с приложением оставшихся от него сочинений // АСТ. 1999 г.)

Обсудить на форуме

ЧИТАТЬ ПО ТЕМЕ:

Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

ПОДПИШИТЕСЬ НА РАССЫЛКУ

Лучшее от сайта Философия.руФИЛОСОФИЯ ДУХОВНОСТИ

ПРАВОСЛАВИЕ, ФИЛОСОФИЯ и РАЗВИТИЕ ДУХОВНОСТИ!

Вы будете получать на почту самое нужное и важное:

Ваши данные будут в секрете. Вы всегда сможете отписаться. Закроется через 5 секунд!!

ПОДПИШИТЕСЬ НА РАССЫЛКУ

Лучшее от сайта Философия.руФИЛОСОФИЯ ДУХОВНОСТИ

ПРАВОСЛАВИЕ, ФИЛОСОФИЯ и РАЗВИТИЕ ДУХОВНОСТИ!

Вы будете получать на почту самое нужное и важное:

Ваши данные будут в секрете. Вы всегда сможете отписаться. Закроется через 5 секунд!!