<

Очерк 1. Концепция сознания вне основного вопроса философии

Просмотров: 274

«…Марксизм требует видеть и учитывать большую роль общественного сознания и его воздействия на развитие самого общественного бытия. Абсолютное противопоставление этих двух сторон жизни людей действительно лишь в рамках основного вопроса о том, что первично и что вторично. За пределами этого вопроса такое абсолютное противопоставление теряет смысл…».
(«Философский словарь» Розенталя)

Спрашивается, а какой смысл взаимоотношение сознания и бытия находит за пределами «основного вопроса»? Что вообще остается за рамками основного вопроса? Как логически обосновать большую роль общественного сознания и его воздействие на общественное бытие, когда самим марксизмом ему отводятся «вторичность» и лишь «относительная самостоятельность». И можем ли мы ответить на эти вопросы, оставаясь в рамках исторического материализма?

Из названия «Исторический материализм» ясен его философский базис – материализм, утверждающий первичность материи к сознанию в процессе познания и в причинности возникновения. Безусловно, материализм поставил с головы на ноги методологию научного познания, заставляя находить понимание исторического процесса в объективных, независимых от сознания историолога процессах общественного бытия. Однако, ничего большего, хотя и это громадный шаг для науки, материализм для содержания теории исторического процесса дать уже не мог. Сама картина истории из того понятия, что она есть объективный процесс материи, а не субъективный процесс мышления никак не вырисовывается, так же как из теории познания не вытекает строение атома. Формирование исторического мировоззрения должно исходить из особенных принципов. Во-первых, рассмотрение и всей истории и ее отдельных эпох не должно быть замкнутым в себе, ибо история есть продолжение общей эволюции материи и теория исторического процесса есть частное приложение теории эволюции материи. Во-вторых, оно должно исходить из анализа бытия как такового, а не отношения бытия и сознания, наличествующего только на исторической фазе эволюции, и являющегося только гносеологической проблемой истинности познания. Теория исторического процесса, как часть учения о бытии, не может строиться на определениях отношения к сознанию, поскольку бытие в общем случае не предполагает присутствия сознания, в отличие от теории познания, в котором позиция сознания является основополагающей. Вся предшествующая появлению сознания эволюция материи происходила по определению без участия сознания, но ее общие законы, приведшие к появлению человеческого общества, должны распространятся и на его историю. Появление сознания вносит специфику в эволюцию материи на этой фазе, но не может быть основополагающим моментом.

Ни первое, ни второе Марксом учтено не было. Исторический материализм не является частным случаем общей теории эволюции материи и строится не на основе учения о бытии, а на положениях теории познания. Само название «исторический материализм» говорит о том, что это в первую очередь материализм и лишь во вторую – исторический, т.е. о его эпистемологичности. Марксизм объявил гносеологическое решение отношения бытия и сознания основным вопросом философии и распространил его материалистическое решение на исторический процесс, посчитав это достаточным для формирования его понимания.

Основополагающее, исходное, фундаментальное положение исторического материализма, состоящее в том, что «не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание», неоспоримо для теории познания. Если сознание будет определять познаваемое бытие, то мы не получим адекватной истины. И если не бытие, то, что еще (Бог?) может определять сознание? Для индивидуального сознания это может быть другое сознание. Но если мы возьмем общественное сознание как совокупность сознаний индивидов, то только их общественное бытие остается фактором детерминирования.

Вопрос в другом. Правомерно ли распространение указанного гносеологического положения на сферу онтологии и, в частности, на теорию исторического процесса в качестве формирующего ее содержание принципа? Такое было бы корректно, если бы предметом познания был сам процесс познания или единственным, определяющим моментом и сознания индивида и сознания общества было познание окружающей материи, и мы все были бы сплошь ученые. Однако цели человеческого общества иные и если сознание определяется бытием, то разве это отрицает логическую возможность обратного действия? Любые два взаимодействующие предмета взаимно определяют друг друга, а мы должны признать лишь одностороннее воздействие бытия на сознание? В таком случае сознанию остается исключительно созерцающая функция: материя существует, развивается сама по себе, а сознание регистрирует это развитие, но не влияет, не воздействует, не определяет его!? Известное определение материи, в котором упоминается только ее существование и воздействие на сознание, подтверждает такое толкование материализмом функции сознания в отношении материи. Но возникает вопрос: кто тогда целеполагает развитие материи на благо человека, создавая все известное общественное бытие, если снова не Бог? Далее: зачем вообще природой создан некий ни что не определяющий, созерцающий субъект? Таким образом, следуя первому тезису основного вопроса философии, мы приходим в случае онтологического рассмотрения к тупику. Уясним ситуацию другим образом – от жизненного примера.

Вот замерзающий путник бредет по лесу. В его сознании родился план разжечь костер и согреться, созрела «технология» достижения поставленной цели. Сказано – сделано. Что было в голове – горит на земле — путник спасен. Благодаря своему уму? Нет, возразят материалисты, это его счастливое спасение определено не его сознанием, а его прошлым бытием, потому что из него он взял образы своего сознания, даже если разжег первый костер на Земле. Нельзя отрицать, что элементы устройства костра были познаны путником в исходном состоянии материи. Но костер – это совершенно новое качество, возникшее благодаря уже не материи, а сознанию человека. Не будь сознания, не произошло бы здесь чудесного превращения сучьев в спасительный огонь. Гносеологи хором с эпистемологами скажут, что как была объективная реальность, данная нам в ощущениях, так и осталась, ничего не изменилось. Но наш путник с ними не согласится — его бытие изменилось принципиально: было одно – для него смертельно опасное, стало другое — спасительное. Изменилось качество материи и это изменение было определено сознанием.

Изменение качества материи при этом было определено качеством сознания. Один человек устроил бы такой костер, другой же совсем иной, третий построит и шалаш, а четвертый не сделает ничего. Таким образом, качественное изменение материи однозначно определяется деятельностью сознания, производящего это изменение. То же самое можно утверждать и об соотношении общественного бытия и общественного сознания. Откуда взялся в целом весь этот «искусственный мир вещей» нашего бытия, откуда наша цивилизация, которой не было 40 тысяч лет назад, но человеческое сознание уже возникло? Ответ очевиден: они плод творения этого сознания, и значит наше современное бытие определено общественным сознанием, построившим его на протяжении своей истории.

Резюмируя, сформулируем онтологическое решение соотношения общественного бытия и сознания: общественное бытие определяет в познавательном процессе общественное сознание, а общественное сознание в своей целеполагающей деятельности определяет общественное бытие. В таком определении сознание получает новый смысл и значение как высшей, полагающей эволюцию материи субстанции, а не жалко созерцающей ее со стороны. Сознание – это функция высокоорганизованной части материи (мозга), обеспечивающая дальнейшую ее эволюцию. Одностороннее отношение материи к сознанию имеет место лишь в части обеспечения физического существования сознания, как воздух полагает существование жизни, но вовсе не определяет ее конкретного развития во всем многообразии. Материя полагает существование сознания (и его возникновение), а сознание не полагает существования материи в том смысле, что исчезни сознание – материя останется. Однако сознание полагает развитие материи на высшем, известном нам уровне. Если исчезнет сознание, развитие материи на этом уровне прекратиться. Данное онтологическое определение отношения сознания и материи раскрывает роль сознания как самоотрицания материи. Исходное состояние материи отрицает себя и переходит в конечное через познающую и преобразующую деятельность сознания, являющегося продуктом той же материи, — что составляет в целом акт самоотрицания материи. При этом совершается отрицание отрицания: сознание отрицает исходное состояние материи в неудовлетворяющей его части, а конечное состояние материи отрицает идеальные цели сознания по части их истинности (соответствия практике). В то же время конечное состояние материи выступает синтезом «тезиса» начального состояния и «антитезиса» — сознания.

Сознание и бытие

Столь здравая и ясная картина взаимодействия сознания и бытия не устраивает защитников материализма, вторгшегося в теорию бытия. В целях обороны они вынуждены строить искусственную неопределенность в трактовке своего основного вопроса на чуждой территории онтологии. Например, «признавая бытие первичным, а сознание вторичным, диалектический материализм, тем не менее трактует сознание не только как пассивное отражение, но и как активную силу, оказывающую воздействие на бытие». Такие заявления остаются чистой декларацией, «дипломатическим» ходом материалистов. В чем тогда, спрашивается, вторичность сознания? В том, что оно, оказывая воздействие на бытие, никак не может оказать на него определяющего воздействия? Этакая активная и абсолютно бессильная силенка. Материализму никуда не деться от его святая святых: «не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот…». Если вторичность сознания для материализма научная аксиома, то его активная роль становится лишь декларацией, приманкой для попытки доказательства обратного. Так признавая, что «противоположность материи сознанию абсолютна только в пределах этого определения», тут же напоминается о неравноправии сознания и материи «как вещи и ее свойства». Бесспорно, сознание и окружающая материя не тождественные по значению предметы, но определение сознания как свойства материи представляется некорректным. Прежде всего, свойство – это «сторона предмета, обуславливающая его различие или сходство с другими предметами и проявляющаяся во взаимодействии с ними». Отсюда вытекает, что сознание не может быть свойством материи в целом, поскольку кроме материи не существует ничего по определению. Материя вообще не может иметь никаких свойств, кроме бытия, которому противостоит небытие. Может сознание — свойство только части материи? При этом здесь нужно понимать под частью материи не мозг – носитель сознания или человека и т.д., а всю ту часть материи, которая привела к возникновению сознания и, следовательно, потенциально познаваема им. Но этим предполагается, что существует другая часть материи, которая в принципе не познаваемая сознанием и не доступная ему. Невозможно представить, чтобы эта вторая часть материи не взаимодействовала с первой, а если они взаимодействуют между собой — невозможно представить, чтобы сознание взаимодействовало с первой и не взаимодействовало со второй. Следовательно, сознание не может быть свойством материи, но должно быть производным материи в целом, хотя конкретное сознание порождается, конечно, конкретной частью материи, обуславливающей его особенности. Роль сознания в преобразовании материи точнее назвать функцией, чем свойством, как двигатель на судне выполняет известную функцию, а не является ее свойством. Разговор о неравноправии двигателя и корабля в отношении создаваемого ими движения, сознания и материи в отношении обуславливаемого ими высшего развития — вообще нужно отнести к сфере схоластики. Движения не будет ни без двигателя, ни без судна. Сознание обуславливает высшую (известную) форму развития материи, существующую и благодаря материи и благодаря сознанию.

Материалисты также оправдываются материальностью истока целеполаганий сознания мыслей: люди действуют, поскольку ими двигают материальные позывы. Однако, существует «глобальная» цель сознания, являющаяся эксклюзивной прерогативой его самого, по отношению к которой все прочие полагаемые им цели выступают средством. Эта цель та же, что у всех материальных объектов и заключается в стремлении к самосохранению своего существования. «Быть или не быть» — основной закон бытия. Стремление к самосохранению порождает все развитие материи, приведшее и к появлению сознания. Сознание – высший текущий эволюционный объект в ходе повышения уровня самосохранения материи. Стремление к самосохранению сознания – это движущая сила развития (самоотрицания) материи на данном уровне ее развития. Оно не является вторичным фактором к материи, это первичный фактор существования вообще всего бытия — и материи и сознания. В связи с этим, любая материальная причина появления мыслей не имеет какого-то фундаментального, стратегического значения у сознания, это лишь тактическая задача реализации стратегической задачи самосохранения. Материальное так же влияет на сознание, как состояние дороги на маневры машины водителя, не определяя конечной цели движения, заключенной в его голове. Пытаться понять, куда в принципе едет водитель – на работу или в магазин, следя за объездом машиной препятсвий на дороге – пустое занятие.

Хотя за мыслительной деятельностью стоят определенные материальные физические, химические, электрические и т.п. процессы, мышление, однако, отражает их в самой минимальной степени. Его уровень — получать и перерабатывать информацию и принимать решения по всей внешней к данному сознанию материи в интересах собственного самосохранения.

Еще одним доводом марксистов является замечание о том, что содержание сознания не может быть реализовано в отношении материи, ввиду того, что наполнено многими нереальными, фантастическими идеями, в практике подвергаемым ревизии той же материей. Действительно, фотографическая (допустим в идеале) картинка мира, попадающая в сознание в процессе познания, искажается им самим в сторону желаемого образа. Это является закономерным, поскольку назначение сознания – изменение мира в направлении повышения уровня собственного самосохранения. Данное явление выполняет роль мутаций в эволюции животного мира, предлагая на пробу бытия варианты будущего изменения материи. При этом данное искажение может заходить далеко в заведомую нереальность, которая, заметим, как правило, адекватно оценивается сознанием как «мечта». Нашему путнику, наверное, тоже хотелось просто оказаться дома. Мечтать, как правильно замечено, не вредно. Сознание изменяет и развивает мир, но не так как ему заблагорассудится, а постепенно, адекватно имеющимся возможностям. Это не может служить упреком, что сознание не определяет бытие. Никакие объекты материального мира не реализуются полностью, но только в меру имеющихся обстоятельств и это не означает, что они не реализуются вообще. Также нежизнеспособные мутации отсеиваются материальной средой, но это не означает, что среда определяет содержание выживших, она допускает лишь возможность их существования по условию непротиворечивости среде. Сущность же их определена родительскими генами, так же как реализованные идеи сознания определены именно этим сознанием. Выжившие организмы, как и реализованные идеи сознания, вносят совершенно новое в прежнюю среду, создавая среду новую. Таким образом, можно говорить о роли материи для реализующегося сознания как фильтра его идей, а не как полноправного конструктора Нового, которым выступает в нашем случае сознание. Требовать от сознания, чтобы все его идеи реализовывались и на основании невозможности этого говорить о том, что сознание не определяет бытие безосновательно. Любое взаимодействие неизбежно ограничивает взаимодействующие предметы. Маркс ссылался на то, что люди преследуют одни свои цели, а получается же совсем другое, полагаемое их бытием, материей. Во-первых, все же получается. Современное общество – это кое-что. Во-вторых, если не капризничать и не отрицать факта исторического прогресса, то не совсем другое. И разве получилось бы, не будь сознания?

Материализм говорит о соответствии сознания его материальной деятельности, потому что сознание человека, выполняющего некую работу занято этой работой, однако фактически все обстоит наоборот, ведь именно благодаря сознанию производится эта работа. Онтологически сознание активно, а работа результат этой активности. Иначе придется утверждать, что работа производится и сознание мыслит из-за того, что дергается рука.

Итак, если гносеологически бытие не определяется сознанием, то с онтологической стороны бытие сознания как раз определяется им в соответствии с его фундаментальной целью самосохранения, так же как и развитие живого и неживого определяется им самим. Распространение применения основного вопроса философии в сферу онтологии некорректно. Вторичность сознания в познавательном процессе предмета исследования вовсе не означает такого же его положения в самом предмете исследования. Поэтому в приводимых аргументах о первичности материи необходимо иметь в виду следующее:

«1) материя является источником сознания, а сознание – отражением материи». При этом сознание является источником развития материи, а материя отражением деятельности сознания.

«2) сознание результат длительного процесса развития материального мира». Причем это развитие проходило без участия сознания, возникшем лишь на последнем цикле эволюции. Мы должны понять сущность всей этой эволюции, что бы понять смысл появления сознания. Поэтому из гносеологии, замкнутой на соотношении сознания с материей, вывести эту сущность невозможно в принципе. Это можно сделать только на основании теории бытия, исходящей из тавтологического принципа сущности бытия: быть, чтобы быть. В процессе познания бытия (в котором бытие первично) сознание исследует отношения объектов бытия, которые в общем случае не носят абсолютного характера первичности и вторичности. При этом в качестве одного из этих объектов может выступать и само сознание и если исследуется не процесс познания, то отношения сознания и бытия носят общий для всех объектов характер. Вне гносеологии не уточняемая проблема первичности и вторичности приобретает схоластический спор типа, что первично – курица или яйцо. В одном смысле – курица, в другом яйцо и т.д.

«3) сознание есть свойство и функция высокоорганизованной материи – головного мозга». Как уже показывалось сознание не свойство материи, а скорее функция. Любая функция части материи предполагает обратное действие на остальную материю.

«4) существование и развитие человеческого сознания, мышления невозможно без языковой материальной оболочки». Точнее, идеальная языковая оболочка сознания требует материального (звуков, букв) носителя для передачи элементов языка между различными сознаниями и связи их между собой. Материальность этих носителей не носит определяющего влияния на существование и развитие человеческого сознания.

«5) сознание возникает, формируется и совершенствуется в результате материальной трудовой деятельности человека». Материальная деятельность сознания, и не только трудовая, происходит благодаря деятельности сознания человека в направлении повышения уровня собственного самосохранения.

«6) сознание носит общественный характер и определяется материальным общественным бытием». Как и бытие носит общественный характер и определяется общественным сознанием.

Гносеологии упорно смотрят на мир с точки зрения своего сознания, спрашивая: что есть материя для моего сознания? Вопрос, а что есть сознание для материи – это уже не их вопрос, это уже вопрос онтологии. Позволю снова сравнить значение сознания для материи с ролью паровой машины для судна. С точки зрения паровой машины, и с ним согласиться ее кочегар-гносеолог, самое главное судно, ведь без него машина утонет вместе с углем и кочегаром. Но по мнению капитана-онтолога без двигателя они не смогли бы двигаться и дойти до порта. А капитану, согласитесь, виднее, хотя кочегар тоже прав. По своему, по пролетарски.

Почему марксизм не принял реальную роль сознания в бытии? Почему оказалось достаточным остановиться в историческом материализме на материалистическом решении основного вопроса философии? Все дело в политической установке революционного учения Маркса, направленного на обоснование исторической миссии пролетариата, и являющейся сердцевиной формирования его мировоззрения. Вряд ли подлог, совершенный Марксом, был намеренным. Будучи современником растущего пролетарского движения (по сути эмансипации пролетариата), он, сделав его политическую экстраполяцию, уверился в необходимости революционного выхода, а, будучи по сути великим ученым, научно обосновал то социальное будущее, в котором был уверен. Для этого необходимо было умалить роль общественного сознания, которое репрезентуют прежде всего господствующие классы, государственный аппарат, интеллигенция; показать его вторичную обусловленность общественным бытием угнетенных классов, материальными производительными силами, обслуживаемыми ими. Тогда исходное определение читалось бы примерно в таком контексте: не господствующее сознание = сознание господствующего класса определяет бытие общества, а бытие угнетенных классов, их труд определяют в конечном итоге это их сознание, и оттого социальная революция неизбежна! Признай Маркс ведущее значение общественного сознания в обустройстве своего общественного бытия, и роль пролетариата, фактически выполняющего роль технического придатка машинного производства, умалилась бы настолько, что нужно было бы говорить не о революции, как неизбежном средстве прихода к власти, а максимум о «дворцовом» перевороте. В результате политическое преувеличение обернулось некорректностью в теории. История развеяла миф о всемирной пролетарской революции, но созданная для его обоснования научная парадигма осталась в общественном сознании, стараясь, видимо, кризисом своего существования подтвердить печальный тезис, что «не сознание определяет бытие».

Исторический материализм, построенный на основе гносеологического отношения сознания к бытию, поставившего материальные производительные силы выше общественного сознания, продемонстрировал свою несостоятельность с крахом «социализма». История показывает бесконечный ряд примеров в подтверждение ведущей роли для судьбы общества его сознания, а не материальных производительных сил, которые являются скорее телом, а не головой общества. А в здоровом теле не обязательно воцарится здоровый дух, для общества вернее обратное утверждение. Возьмем послевоенную историю. Материально уничтоженные, поверженные монстры – Западная Германия и Япония – явили затем пример экономического взлета, поскольку их предшествующее мировоззрение, хотя и исходило из неверных посылок (за что они и понесли историческое наказание), но содействовало усилению единства и воли Сознания общества. В то же время СССР и весь соцлагерь с теорией приоритета материального производства и вкупе с прекрасной сырьевой базой проиграл техническую гонку с Западом и бывшими поверженными противниками, ибо посчитал общественное сознание вторичным фактором, плохо стимулировал и даже подавлял его самостоятельное развитие полагая, что оно должно происходить автоматически под действием внедрения современных средств производства. По теории марксизма можно ликвидировать целый класс наиболее активного населения, формирующего сознание общества, сгноить в лагерях интеллигенцию, расстрелять цвет военной мысли, уничтожить стимул к мыслительной деятельности нищенскими заплатами, «помощью» интеллигенции колхозам, стройкам, цехам … — и построить передовое общество, ведь «не сознание определяет бытие». Наследие этой идеологии живо в нас и сегодня. Лишая себя головы, мы неизбежно начинаем жить головой Запада, Востока и т.д., еще и обвиняя их в культурной экспансии.

Если даже предположить, что материальные производительные силы общества – его ведущая и определяющая основа, то кто тогда ответственен за их развитие? И если мы найдем такого ответственного, то не он ли и будет подлинной первичной основой развития? Сознание общества – есть подлинная движущая сила исторического развития. Все общество создается его Сознанием. Поэтому никакой импорт средств производства не может обеспечить появления внутреннего источника развития государства.

Исток вторичности сознания в историческом материализме в базировании его на теории познания, в то время как это необходимо делать исходя из теории бытия (основам которой будет посвящен очерк «Новая онтология как теория эволюции материи»). Утверждение ведущего значения сознания вовсе не является идеалистическим потому, что подобное обвинение может быть корректно лишь в рамках гносеологии. Сознание вторично по факту своего возникновения, сознание вторично в своей зависимости существования от материи, сознание вторично в акте познания, но оно первично как движущая сила исторического развития.

Итак, необходимо различать гносеологическое и онтологическое определения сознания. Онтологически сознание не только определяется бытием, но и определяет бытие, и это наглядно иллюстрирует вся история появления и развития человеческого общества. Сознание – это высшая известная нам форма самоотрицания материи, обуславливающая ее развитие на исторической фазе. Общий характер отношения общественного сознания к общественному бытию не ограничен функцией познания, а определен его стремлением к самосохранению. Уважаемые Homo Sapiens! Мы потому и Sapiens, что Разум определяет наше бытие и нашу историю.

P.S. К сказанному нужно заметить, что предметом данного исследования является именно природа сознания, а не судьба отдельного индивида, действительно определяемого во многом бытием общества, и у которого остается банальное возражение: «а вот Вам упадет на голову кирпич, тогда посмотрим, как вы определяете свое бытие». Поэтому становится необходимым разобраться во взаимоотношении сознаний общества и отдельного человека, чему будет посвящен следующий очерк «Генезис единства сознания индивида и общества».

12.10.05

Обсудить на форуме

ЧИТАТЬ ПО ТЕМЕ:

Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>